Заместитель директора ТБДТ по художественно-творческой деятельности Кристина Тихонова рассказала о гастролях в Китай

Поездка стала возможной, благодаря подписанию трёхлетнего рамочного соглашения о сотрудничестве в области театра. В Китай отправилась делегация из 32 человек, и для многих это была первая в жизни поездка за границу. Попасть не в Европу, а сразу в Поднебесную — опыт совершенно иного порядка.

Мы выступали в Чэнду — мегаполисе с населением в 22 миллиона человек, о масштабах которого мы, признаться, узнали уже по прибытии. Мы принимали участие в Международном театральном фестивале Чэнду-Чунцин. И мы искренне надеемся, что наши гастроли станут доброй традицией.

- Почему выбрали именно спектакль «Онегин. Дуэль»?

- Девять месяцев мы готовились к показу спектакля «Бег». Однако в Китае действует строгая цензурная комиссия в каждой провинции. Оценка постановки длилась долго, и в итоге две из четырёх провинций отказали в разрешении. В официальном заключении говорилось, что значение Великой Октябрьской социалистической революции в нашей постановке несколько приуменьшено. Примечательно, что Михаил Булгаков — обожаемый в Китае автор, его произведения там любят и все они переведены на китайский язык. Но цензоры пояснили: зритель считывает не столько первоисточник, сколько те акценты, которые расставляют режиссёр и артисты. К сожалению, «Бег» не прошёл.

В тот момент мы внутренне смирились с тем, что гастроли в этом году не состоятся. Однако руководство фестиваля поставило перед нами иную задачу — во что бы то ни стало привезти театр в Китай. Нам предложили экстренно выбрать другой спектакль, но именно по русской классике. Было важно, чтобы произведение было переведено на китайский язык и спектакль был визуально привлекателен для восточного зрителя. Выбор пал на «Онегин. Дуэль». Примечательно, что декорации для этого спектакля были изготовлены в Китае местными мастерами — мы везли с собой только костюмы и артистов.

- Как зрители понимали, что происходит на сцене?

- Заранее была отправлена выверенная режиссёрская экспликация. Текст перевели на китайский и загрузили в систему субтитров. На сцене были установлены два огромных экрана.

На мой взгляд, это было ошибкой партнёров. Сцена оказалась в разы больше нашей, и декорации, которые нам увеличили по чертежам художника Анвара Гумарова, поглотили артистов — на таком пространстве они выглядели словно муравьи. Но главное — чтобы прочитать перевод, зрителям приходилось постоянно поворачивать голову в сторону мониторов. Это физически мешало восприятию. Я сразу сказала им, что титры должны быть сверху, чтобы зрителю достаточно было лишь поднять глаза. К середине второго акта я с удивлением заметила, что публика перестала вертеть шеей. На последующих встречах со зрителями — а они были обязательной частью фестиваля — китайцы признались: в какой-то момент они просто отпустили текст, потому что и так знали содержание. Для них первостепенным интересом стали мелодика пушкинского стиха и сама музыка русской речи. По реакции зала было очевидно: они понимают всё. Они улыбались в нужных местах, смеялись, а после спектакля засыпали нас глубокими, подготовленными вопросами. Эти люди перечитали «Евгения Онегина» перед нашим приездом. Их интересовало всё: и символизм дуэли, и судьбы других русских поэтов, и режиссёрский замысел. Это был невероятно содержательный диалог. 

 - Отличаются ли зрители в Китае от наших?

- Китайский зритель кардинально отличается от нашего. В зале — абсолютная, звенящая тишина, ни одного телефона, ни единого шороха. Когда начался поклон и артисты вышли вперёд, воцарилась гробовая тишина. Я решила, что мы провалились так, как не проваливались никогда. Но оказалось, что по правилам фестиваля фотографировать артистов можно только на поклоне — об этом объявляют на входе. Как только труппа начала уходить, зал взорвался овациями, свистом и криками. Артисты в недоумении остановились, вернулись — и снова тишина. Когда мы поняли эту механику, артисты быстро сориентировались: они делают вид, что уходят, получают свою порцию громовой благодарности, возвращаются на авансцену — и зал снова замирает, доставая смартфоны. После спектакля зрители терпеливо ждут артистов у служебного входа, чтобы поблагодарить и взять автограф. Они подмечают мельчайшие детали. Нам говорили, что в нашем «Онегине» мало тактильности, мало открытой любви между героями. Но они всё считывают через четырёх женщин, которые олицетворяют эти чувства. Мы опасались, что они воспримут спектакль как простое шоу с народными песнями, но они действительно понимают всё.

- Уже известно, какой следующий спектакль вы повезете в Китай?

- Мы уже направили список спектаклей для следующего фестиваля китайским коллегам: «Каренин. А.», «Вишнёвый сад», «Братья Карамазовы». Но камерные спектакли они могут взять лишь в качестве дополнения. Решение по постановке принимается в соответствии с их внутренней цензурой. Но руководство фестиваля воодушевлены «Бегом» и не теряют надежды всё же привезти его в Китай. Поскольку везти столь масштабную постановку — это колоссальные финансовые затраты, партнёры подали заявки ещё в шесть провинций, рассчитывая получить как минимум четыре дополнительных разрешения.

- Приедут ли с ответом китайцы к нам в Тюмень?

- Мы зовём коллег в Тюмень. Нам было крайне интересно погрузиться в их культуру, мы тоже хотим показать им наш репертуар. Мы просили привезти сычуаньскую оперу с её невероятной, почти магической сменой масок, но коллеги признались, что это слишком затратно. У истоков этого фестиваля стоят госпожа Шани и господин Люй — уроженцы Чэнду, очень состоятельные люди. Четыре года назад они создали этот фестиваль на собственные средства. Для них важно, чтобы в их родном рабочем городе знали и любили высокое искусство. Они не зарабатывают на привозных труппах — это настоящие подвижники.

- Как в Китае узнали про ТБДТ?

- Из социальных сетей. После премьеры «Бега» художник Анвар Гумаров выложил фотографии спектакля. Их увидела бывший директор Института Конфуция, ныне работающая агентом-переводчиком. Она показала снимки друзьям, те связались с Анваром, а он передал приглашение мне. Так всё и закрутилось.

Забавно, что похожая история произошла и с Александром Баргманом. Пятнадцать лет назад мы просто написали во «ВКонтакте»: «Здравствуйте, мы театр, нам нужен режиссёр». Александр ответил: «Здравствуйте, я молодой режиссёр, можно я у вас поставлю?». Так началась наша дружба. За 15 лет выпущено 14 совместных спектаклей.